100 лет назад, 1-го августа 1914 года, Германия объявила войну России. Тогда эту войну именовали и Второй Отечественной, и Великой. Большевики назвали ее Империалистическая, а народ — Германской. Позже стали называть Мировая, а затем, после начала новой, добавили — Первая мировая. 
Как бы её не называли, это была война страшная и кровопролитная. Зачастую наши солдаты, «не щадя живота своего, геройски погибали на поле брани». К сожалению, многие моменты героизма людей и даже целых подразделений открываются лишь через многие годы, а иногда так и уходят в небытие. Это касается не только событий Первой мировой, но и многих предыдущих и последующих военных кампаний...

​

В канун объявления войны началась первая волна мобилизации и формирования новых частей Русской императорской армии (РИА). Проводилась она на основе мобилизационной системы, принятой в РИА в 1910 году после упразднения резервных войск.

18 июля (по старому стилю) 1914 года от 183-го пехотного Пултусского полка (Кострома) отделили кадр в составе 19 офицеров и 280-ти нижних чинов на формирование 322 пехотного Солигаличского полка, 2-й очереди. Он вошел в состав 81-й пехотной второочередной дивизии, созданной из кадра 46 пехотной дивизии. Кроме Солигаличского полка во вновь сформированную 81 дивизию вошли: 321-й пехотный Окский полк, 323-й пехотный Юрьевецкий полк, 324-й пехотный Клязьминский полк. Командующим 81-й пехотной дивизией был назначен генерал-майор А.С. Саввич.

Эта воинская единица вошла в состав 29-го армейского корпуса 3-й армии Северо-Западного фронта. Численный состав полков второй очереди составлял 4 тысячи человек. В дальнейшем она участвовала  в Первой мировой войне в составе ХХIХ пехотного корпуса.

Одиночный погон рядового 323 пехотного Юрьевецкого полка был односторонний. Лицевая сторона из синего сукна с нанесенной краской шифровкой, изнанка защитного цвета.

Знамя полку было пожаловано 8 марта 1915 года (отправлено 24 января 1916 года). Знамя образца 1900 года (армейское). Кайма белая, шитье золотое. Навершие образца 1857 года (армейское). Древко белое. Спас Нерукотворный.

Командующим  323 пехотным Юрьевецким полком был назначен И. Г. Ермолаев. Иван Гаврилович, будучи капитаном 9-го резервного Тобольского стрелкового полка, участвовал в Русско-японской войне в боях под Вафангоу и Дашичао, Санчанцдзы и Шахэ. Ранен при Мукдене.

В начале войны в составе дивизии Юрьевецкий полк оборонял крепость Ивангород.

В ночь с 1 на 2 октября (с 14 на 15 октября по новому стилю) комендант крепости инженер-полковник фон Шварц  распорядился провести вылазку с целью отвлечения вражеских резервов, для чего был выделен Юрьевецкий полк, усиленный батальоном 298-го Мстиславского пехотного полка 75-й пехотной дивизии.

Военнослужащие воевали храбро. Об этом говорят в своих воспоминаниях участники событий с той и другой стороны.

Из воспоминаний очевидца тех событий В.А.Дудина: «Для окончательной организации крепости не хватало еще современной полевой артиллерии и нескольких батарей дальнобойных орудий. И эта просьба была удовлетворена, и были присланы дивизион легкой артиллерии 81-й дивизии (три батареи), еще 4-6 дм пушки в 200 пудов и две батареи легких полевых пушек. Конечно, все собранное с таким трудом вооружение далеко не представляло грозной силы, но требования на артиллерию были на всех участках театра войны так велики, что на большее количество нельзя было рассчитывать. Нужно было, следовательно, использовать присланное с наибольшей выгодой. Считая весь гарнизон и вооружение в сборе, я приступил к обучению гарнизона атаке и обороне крепости. К участию в маневрах я привлек не только пехоту и артиллерию, но и инженеров, саперов и воздухоплавателей.

​

Первый маневр заключался в том, что Мстиславскому полку с двумя легкими батареями давалась задача овладения крепостью внезапной атакой, двигаясь со стороны деревни Черный Ляс, на фольварк Зволя и далее на деревню Гневашово, атакуя участок от Вислы до деревни Славчин.
Оборона участка поручалась Солигаличскому полку (полковнику Ивановскому), имеющему в резерве Юрьевецкий полк и располагающему для наблюдения воздушным шаром и наблюдательным пунктом на колокольне церкви в деревне Голомб.
Здесь же у Голомба была поставлена на церковной колокольне особая наблюдательная комиссия, которой поручено было установить при посредстве непрерывных наблюдений, какие именно заросли деревьев и кустов на левом берегу Вислы будут скрывать движение Мстиславского полка и тем облегчат его приближение к окопам, чтобы потом эти деревья и кусты срубить.
С утра 1 октября немцы начали сильный обстрел всего левого фланга нашей главной оборонительной линии, а также фольварка Опацтво и фортов № 5 и Ванновский. Наша крепостная артиллерия отвечала весьма успешно. Около 11 часов утра началось наступление немцев на укрепление Олексово и деревню Славчин. Атака отбивалась ружейным огнем гарнизона этих пунктов и огнем противоштурмовых орудий. Немцы были несколько раз вынуждены отходить назад, но вновь возвращались. Наконец, около 3 часов была отбита последняя их атака. Большую пользу принесла нам Голомбская группа крепостных батарей.
К вечеру оба начальника дивизий генерала Ирманова донесли ему, что дальнейшее их наступление задерживается противником, располагающим значительно большими силами, чем мы предполагали.        
Тогда, чтобы облегчить положение корпуса генерала Ирманова, я решил произвести в ночь с 1-го на 2-ое сильную вылазку в центре неприятельского расположения. Для этой цели был назначен 323-й Юрьевецкий полк и один батальон Мстиславского полка под общим начальством командира Юрьевецкого полка. Двигаясь по обеим сторонам насыпи железной дороги, вылазочный отряд имел задачей, скрытно приблизившись к позиции противника, атаковать опушку леса, захватить укрепления, там построенные, и, продвинувшись до дороги, что идет от фольварка Сецехов на Козеницы, здесь укрепиться и удержаться, отбивая атаки и привлекая к себе возможно больше резервов противника. Так и было сделано.
Мы в крепости не имели тогда никаких сведений о силах противника и предполагали, что против нас действуют не более двух корпусов. Ныне уже установлено, что „польская армия“, направленная под командованием генерала Гинденбурга для атаки Ивангорода, состояла из 2-го резервного гвардейского корпуса, корпусов 20-го, 11-го, 18-го и Силезского ландверного, то есть всего пяти корпусов (записки Белова).
Отряд вышел из крепости еще в сумерках, незаметно пересек долину, около полуночи дошел до неприятельской позиции, атаковал ее и взял, но когда начался бой в лесу, роты наши перепутались, не установили между собой связи и были выбиты из леса. При отступлении некоторые роты попали в болото и понесли потери. Так донес мне начальник отряда, командир Юрьевецкого полка».
Ганс фон Белов до Первой мировой войны был профессором тактики в Esquela Superior de Guerra в Буэнос-Айрес. Перед самой войной он оставил Аргентину и поторопился возвратиться в Германию, где был произведен в генералы с назначением командующим бригадой 2-й гвардейской резервной дивизии. Эта часть и была расположена именно в том месте, куда была направлена вылазка.
В своей книге «Меmorias de Guerra» генерал подробно останавливается на описании этого эпизода. На страницах 82-85 он рассказывает: «Ночь с 1 на 2 октября прошла очень тревожно, все время слышалась ружейная стрельба и буханье пушек. Из штаба корпуса мне сообщили, что противник (то есть русские) проник в расположение моих передовых частей у тупика 122 и взял два орудия. Я сейчас же запросил по телефону указанный пункт, и оттуда мне ответили, что там все в порядке. Я прилег и спал с перерывами. Около трех часов пополуночи поручик 93-го пехотного полка фон Арним явился ко мне с известием, что русские атаковали и проникли в расположение полка, что сейчас в лесу идет бой между передовыми частями этого полка и русскими, и что сам он открыл себе дорогу оружием, чтобы доставить мне это известие. Я немедленно поднял всю бригаду и приказал командиру 93-го полка отбросить русских остатками своего полка, усиленного одним батальоном гвардейских резервных стрелков, 1-й батареей 3-й гвардейской дивизии и двумя ротами 64-го полка, и на Горбатке собрал резерв, 1-й батальон 64-го полка и артиллерию. Пока полковник фон Лена разворачивал свой полк (93-й) и продвигался вперед в лесу, его правое крыло было подкреплено двумя ротами 64-го пехотного полка, а левое — одним батальоном 3-й гвардейской дивизии. Оказалось, что русский пехотный полк №323 ночью проник через болото на опушку леса и захватил врасплох мои передовые части. Русские очень искусно проникли в наши линии и сейчас же начали окапываться группами. Это ночное движение славного русского полка  ЯВЛЯЕТСЯ ОБРАЗЦОМ ВОЕННОГО ИСКУССТВА.
После ожесточенного боя штыками и прикладами русские были отброшены. Борьба была так жестока, что обе стороны не брали пленных. Потери с обеих сторон были очень велики».
Как свидетельствуют исторические документы, генерал посетил поле битвы, покрытое трупами убитых, и приказал немедленно начать укрепление этой позиции. Только одна его бригада потеряла в этом деле 47 офицеров и 1160 солдат, что заставило немецкое командование отвести бригаду в резерв корпуса, заменив ее частями 22-й дивизии.
Таким образом, цель вылазки была достигнута, так как положение дивизии генерала Артемьева несколько облегчилось, и его стрелки стали легче продвигаться вперед.
Многие военнослужащие полка не вернулись, полегли на полях сражений и захоронены на различных кладбищах и погостах. Так, в Минске на ул. Сторожевской расположено братское военное кладбище. На нем погребены нижние чина 81-й пехотной дивизии. Среди них есть и военнослужащие 323-го Юрьевецкого пехотного полка. Возможно даже жители нашего района:
« № 745. Иван Ксенофонтов, рядовой 323-го пех.Юрьевецкого п., 12.10.15 в 5-м  Черниговск.лаз;
№ 1289. Петр Русин, рядовой 322-го пех.Юрьевецкого п., 13.10.15 в 322 пол.подв.госп.
№ 1336. Николай Свиридов, рядовой 323-го пех.Юрьевецкого п., 10.8.15 в 1-м сводн.пол. Мин.госп
№ 1478. Андрей Сурженко, рядовой 323-го пех.Юрьевецкого п., 4.4.16 в 114 пол.зап.госп.»
За доблесть, проявленную во время боевых действий, полковник, командующий 323-м пехотным Юрьевецким полком Иван Гаврилович Ермолаев высочайшим приказом от 24.01.1917 г. получил Георгиевское оружие.
Об этой войне слишком долго старались не вспоминать, участие в ней родственника считалось чуть ли не позором для всей семьи. Георгиевские кресты, ордена Станислава, Анны и другие боевые награды либо выкидывали, либо давали играть детям, поэтому в музеях очень мало оригинальных наград того времени: они все попросту потеряны. Остались лишь фотографии и письма, бережно хранящиеся в деревенских сундуках, да рассказы внуков и правнуков.
В настоящее время очень мало материалов, касающихся юрьевчан, участвовавших в боевых действиях. Удалось установить фамилии нескольких жителей уезда, воевавших в 323 Юрьевецком полку. В наличии имеются фотографии с образцами погон нижних чинов 323 полка, ряд других снимков.
К сожалению, в музеях города и архивах района информации о данном воинском подразделении практически нет. Источником сведений, которые мы собирали, являются личные архивы потомков военнослужащих 323-го Юрьевецкого полка. У одних  сохранились фотографии, у других — послужной список, у третьих — и то, и другое. Будем надеяться, что по крупицам история этого прославленного воинского соединения будет собрана.