С.К.Жихарева
Понеделин Павел Григорьевич
Первая мировая война. Служба в царской армии
"Когда Отечество в огне
И нет воды, лей кровь, как воду!"
Игорь Северянин, авг.1914
"Все немецкие языки
Ополчились на нас вдруг,
Трёхголовый змей трёхликий
Пышете пламенем вокруг!"
Плакат 1914 года
Начало войны
Враг
Первую Мировую в народе называли «Германской», в газетах - «Второй Великой Отечественной или Великой войной». Так ее назвали, потому что в ней сражались народы, не наёмники и не профессионалы, а просто люди, огромные армии этих людей.
Сегодня уже хорошо известно, что Германия и Австро- Венгрия заранее готовились к войне. Определили даже дату - 1914 год, то есть год, когда Россия, перевооружавшая свою армию, ещё не была готова к войне. Немецкие «верхи» и их союзники действовали под лозунгом: «Теперь или никогда!». (1) Планы войны они обдумывали и готовились к ней десятилетиями. Вот что писал по этому поводу видный русский политик Того времени В. В. Шульгин: «Германия искала выхода для своего населения, нарастающего как прилив, и для своей энергии, усиливающейся как буря. Естественно, что глаза немцев жадно устремлялись в ленивую пустоту Востока». (2) Ещё один современник
говорил об этом не менее образно: «немецкий империализм был решителен, нагл, прост; он двигался по прямым и кратчайшим направлениям». (3)Еще в начале 1890 -х гг. русская политическая агентура доносила из Берлина, что в окружении Вильгельма II, в высших политических и военных кругах звучат призывы к превентивной войне с Россией - «пока она вооружена слабее. ..» (4) О том, что в России высших военных эшелонах власти о готовящейся войне знали, говорил А.В. Колчак: «Еще в 1907 году группа российских экспертов пришла к выводу о неизбежности большой европейской войны… Мы знали, что инициатива в этой войне, начало её будет исходить из Германии, знали, что в 1915 году она начнёт войну». (5)
Но войну эту затевали не только немцы. Их, как и Россию, умно и последовательно втягивали в эту войну. Были силы («мировая закулиса»), которые хотели этой войной обессилить обе страны, «а затем покончить с монархиями и расчленить как Россию, так и Германию». (6) Один из представителей этой «закулисы» господин Гучков в марте 1914 года говорил своим знакомым о войне: «Она решена… Мы устроим, так что оба они (Николай II и Вильгельм II) очутятся пред совершившимся фактом…» (7)
Провокации. И стечение обстоятельств.
Важнейшей провокацией стало убийство наследника австрийского престола в Сараево (Сербия) 28 июня 1914. Известно, что за спиной террористов, тех, кто стрелял в Фердинанда, был еще малоизвестный тогда Л. Бронштейн (Троцкий). (8) Австрия - Венгрия и Сербия оказались на грани войны. Русская дипломатия пыталась сделать всё, чтобы предотвратить столкновение. Обвинить Сербию в причастности к убийству не смогли из-за отсутствия улик. О сараевской трагедии начали забывать. Но внезапно в июле 1914 года в австрийском посольстве в Сербии при загадочных обстоятельствах умер русский посетил посол Н. Гартвич, «лучший друг сербов». О мире в Белграде с того времени уже никто не говорил. С обеих сторон оживились «партии войны». (9)
Двойную игру вели так называемые «союзники» - Англия и Франция. Германия, получив от Англии заверения в нейтралитете, «дала своему союзнику Австро-Венгрии добро на начало войны в Сербии. Но англичане, как обычно, лгали». (10) Аналогично, они вели себя и в отношении России. В своих воспоминаниях британский премьер Д. Ллойд Джордж писал: «Членом Антанты было хорошо известно, что в Российской армии - если война начнётся ранее 1916 года, будет острая нехватка вооружений» (11)
Ещё одна провокация была устроена в Российском Генеральном штабе за спиной, в тайне от императора Николая II. Начальник Генштаба Н. Н. Янушкевич, Военный министр В. А. Сухомлинов и Министр Иностранных дел С.Д. Сазонов решили «добиться от Николая II согласия на всеобщую мобилизацию, а затем испортить свои телефоны, чтобы царь не мог к ним дозвониться, если бы опять передумал…» Царь Николай II действительно отменил всеобщую мобилизацию, но его приказ выполнять даже не подумали! Телефоны были сломаны. (12) Государь решительно не желал войны и приказал военному министру Сухомлинову немедленно остановить мобилизацию, но Сухомлинов не выполнил волю государя и не сообщил о ней послу Германии. (13)
Николай II
Знал государь и о союзниках, когда в 1914 году говорил, что они готовы вести войну до последней капли «русской крови». (14) 28 июля 1914 Австро-Венгрия при поддержке Германии объявила войну Сербии. Для Сербии это был приговор. По воспоминаниям современников «Государь умолял Императора Вильгельма сделать всё возможное для воспрепятствования Австро-Венгрии, её союзницы, зайти слишком далеко!» (15) Но Вильгельм «вел двойную игру» и лгал русскому царю, который искренне не хотел войны, но не мог не откликнуться на просьбу о помощи из православной Сербии. К тому же «отдать Сербию… Австро-Венгрии означало допустить установление гегемонии австро-венгерского блока над всем Балканским полуостровом, чего Россия допустить не могла». (16)
Встать на защиту славян и православия рассматривали в России как долг! И следующий шаг к мировой войне под давлением непреодолимых обстоятельств был сделан - 29 июля 1914 года Николай II объявил подготовку к мобилизации 4 -х военных округов, но одновременно продолжал переговоры о предотвращении ещё большей войны, телеграфируя германскому императору: «Мы далеки от того, чтобы желать войны». (17) Царь объяснял Вильгельму свои действия тем, что мобилизацию начала Австро-Венгрия. Но Вильгельм был неумолим и выдвинул русскому царю ультиматум: остановить мобилизацию!
Война
Подчиниться безропотно воле Германского императора Российский император тоже не мог, Вильгельм это прекрасно понимал и сознательно провоцировал Николая II. «Война была неотвратима!» (18) Приказ царя о частичной мобилизации был не нужен не только российской «партии войны», но и Вильгельму. Под «смехотворным предлогом о «всероссийской мобилизации» он 2 августа 1914 года объявил Россию войну. Германский император лгал не только Николаю II, он лгал себе и своему народу. Немецкие газеты сообщали: «Россия начала войну против нас», наполнив немецкое общество «удивлением, испугом и недоумением». (19)
Для жителей Российской империи объявление войны также явилось полной неожиданностью. Вот как о ней говорили жители столиц: «Большая война? Крайне сомнительно… Господа, на дворе 20-й век. Вы можете себе представить, чтобы цивилизованная Европа ввергла бы себя добровольно в подобный хаос?.. Помяните моё слово - войны вообще остались в прошлом!» (20) ) Кроме того, никто не предполагал, что она будет такой длинной, даже те, кто эту войну развязал.«Все противоборствующие силы надеялись реализовать свои цели
быстро и малой кровью». (21) Во всех странах все думали примерно одинаково: «Мы на объем им морду, будьте уверены». (22)
Тогда мало кто понимал, какая страшная беда обрушилась на Россию – 19 июля (1 августа) 1914 года, в день памяти преподобного Серафима Саровского Государь пришел на Дивеевское подворье Петербурга. «Государь стоял у иконы преподобного Серафима и плакал перед образом великого старца». (23) На другой день Николай II выступал перед народом на Дворцовой площади. «Огромный толпы 20 июля (2 августа) наводнили улицы столицы, площадь перед Зимним дворцом; когда Государь вышел на балкон, толпа опустилась на колени». (24) Вот что говорил людям царь: «Видит Господь, что не ради воинственных замыслов или суетной мировой славы подняли мы оружие, но ограждая достоинство и безопасность Богом хранимой нашей империи, боремся за правое дело…» (25) «Да благословит Господь Вседержитель Наше и союзное нам оружие и да поднимется вся Россия на ратный подвиг с железом в руках, с крестом в сердце!» (26) Слова эти легли в основу высочайшего Манифеста, обращенного ко всем жителям империи.
Война началась с веры и разговоров о скорой победе, все ждали, что вот-вот русская армия возьмет Берлин, а к Рождеству будет заключён мир. (27) Великая княгиня Елизавета Фёдоровна «говорила о войне как о крестовом походе, где все святые, в земле Российской просиявшие, будут молить Бога о даровании русским победы». Она была убеждена, что вера русских людей «выиграет войну». (28)
По поводу сроков войны всех отрезвляли слова генерала М. В. Алексеева, который все разговоры о победе в три месяца называл вредным вздором: «Война будет на измор. Воюет народ с народом». И предлагал поднимать «моральный дух народа», а не писать «барабанные статьи в газетах». (29) Свои впечатления о первых днях войны оставила императрица Мария Фёдоровна, мать Николая II : «17 июля 1914 года. Кажется, что все сошли с ума, не верится, что всё это так скоро могло случиться. Я совершенно подавлена…» (30)
Русская армия
В целом накануне войны боевая мощь русской армия была огромной, несмотря даже на то, что она не успела полностью оправиться после русско-японской войны и завершить перевооружение. В начале XX века, вплоть до революций в 1917 году руководство русской армии очень много сделало для её укрепления; вложено много средств и сил в создание нового оружия. К началу войны у России было самое большое количество самолетов, которые превосходили по своим качествам авиацию других стран. В артиллерии были усовершенствованы пушки. Российская армия опережала противника в разработке миномётов и огнемётов. К 1915 году были изобретены автомат, противогаз. Велись разработки и в других видах оружия. Россия в преддверии войны не сидела сложа руки, значительное обновление планировали завершить к 1917 году. (31) В отличие от Г.Уэллса, который предполагал, что предстоящая война будет войной «велосипедистов, вооружённых винтовками», (32) в русской армии готовились ввести в строй специальные машины огневой поддержки пехоты: так назывались бронеавтомобили, которых было больше, чем в других армиях.
В том, что армия оказалась не готова к войне, можно объяснить, в основном, просчётами её главного руководства в сроках военных действий. «Генеральный штаб, разрабатывая оперативно-стратегический план, рассчитывал закончить войну за 4-5 месяцев и поэтому все запасы предметов снаряжения и боевого имущества для армии готовились именно на этот срок.» (33) Этими -то причинами и был впоследствии вызван так называемый «снарядный голод». В отличие от России, «Германия имела великолепную осадную артиллерию и набитые боеприпасами арсеналы». (34)
О русской армии немцы были крайне невысокого мнения: «Эти ничтожные русские», «если мы объявим им войну, у них сейчас же будет революция. Ведь их культурный класс может только петь, танцевать, писать стихи и бросать бомбы». (35) В России же армия и её командиры пользовались огромной популярностью. Люди в военной форме вызывали к себе огромную симпатию. По словам А. И. Деникина, «русское кадровое офицерство в большинстве своем разделяло монархические убеждения и в массе своей было лояльно царю…», «Было доверие к власти, к тому, что она делает то, что нужно». (36) Идеология царской армии укладывалась в словах: «За Веру, Царя и Отечество!»
Виновниками войны офицеры считали «двух неврастеников» - кайзера Германии и министра иностранных дел Австро-Венгрии. (37)
Патриотический подъём
В стране царило желание победы. Спорные вопросы откладывались до окончания войны. Мощный всплеск патриотических настроений в августе 1914 сильно снизил вновь набиравшее силу социальное напряжение. Даже «путиловские рабочие пригрозили дать в морду известному смутьяну из большевиков»... (38) В больших городах проходили массовые патриотические манифестации. Поэтому поводу участник событий писал: «Что- то неописуемое делается везде. Что-то неописуемое чувствуешь в себе и вокруг. Какой-то прилив молодости. На улицах народ моложе стал». (39)
В первые дни войны были созданы Земский и Городской союзы, Военно-Промышленные комитеты, заявив о своей готовности помогать фронту. «Русский торгово- промышленный класс готов напрячь все силы свои и принять самое деятельное участие в организации снабжения армии всем необходимым снаряжением», - из телеграммы Верховному Главнокомандующему Великому Князю Николаю Николаевичу. (40)
В победе почти никто не сомневался. Повсюду гимназисты декларировали стихи Горация «К
римскому юношеству»: «Почётно и радостно умереть за Отечество…» (41) Французский посол в Петрограде М. Палеолог в своём дневнике отмечал: «пробудились вновь все романтические утопии славянофильства», умы возбуждала идея «провиденциальной мировой миссии России». (42) Г.К. Жукову начало войны запомнилось «погромом иностранных магазинов в Москве (немецких и австрийских).» (43) В храмах молились о даровании победы по всей империи.
Русская провинция. Юрьевецкий уезд.
Лето 1914 года выдалось очень жарким, на сотни вёрст горели леса, солнце померкло от дыма. (44) Когда началась война с германцами Павел Григорьевич понедельник был дома, в деревне Парниково. Был отпуск. И он помогал отцу убирать хлеб. Вести о войне люди получили в большинстве своём в поле. Вернувшихся в дома мужиков собрали в храме, где зачитали Царский Манифест. Бабы и дети умолкли, с тревогой ожидая вестей.
Война для сельчан стала полной неожиданностью – газет летом почти не читали, не до них было в летнюю страду, не до политики. Такого энтузиазма, как в городе, в деревнях не было. Отнеслись к участию в войне как к выполнению естественного долга перед Царём и Отечеством. (45)
Юрьевец. Демонстрация в поддержку войны
1914
К Павлу Григорьевичу потянулись люди за объяснением произошедшего. Он учитель. Он читал газеты, но ему ещё самому надо было во всём разобраться, прежде, чем что-то говорить. После прочитанного Манифеста стало понятно, что виновницей войны была Германия, и «она хочет захватить у России земли, что войну надо довести до конца и в ней победить.» В победу верили с самого начала. Из выступления Царя узнали о бомбардировках беззащитного Белграда Австро-Венгрией. О них крестьяне имели самые смутные представления, если вообще их имели.
В тот же день, как пришла весть о войне, Павел Григорьевич и ещё несколько человек уехали в Юрьевец, чтобы подробнее выяснить обстановку, купить
свежие газеты и узнать последние новости. В Юрьевце патриотическое восприятие войны было несколько оживлённее, чем селе. Местная интеллигенция, служащие, торговцы, мещане, простые горожане открыто выражали свои чувства, восторженно воспринимая лозунги о защите Отечества. Более того, все готовились к проведению массовой манифестации, куда приглашены были и представители сельских обществ.
Жители Юрьевца в первые дни войны часто собирались группами и пели: «Боже, Царя храни!», кричали «Ура!» и «Долой Германию!» (46) Первые недели, да и позже, в Юрьевце устраивали демонстрации и крестные ходы с иконами, хоругвями, царскими флагами.
Юрьевец. Молебен на Базарной площади
1914
Икона Иерусалимской Божией Матери
Юрьевец.
На торговой площади устраивали молебен. Люди молились на коленях. Над всеми возвышалось главная святыня Юрьевецкой земли - икона Иерусалимской Божией Матери из городского собора. Поток людей хлынул в храмы, особенно в Кривоезерский монастырь, к чудотворной Одигитрии, которую иногда привозили и в Юрьевец. Молился со всеми и Понеделин – он был верующим человеком. Все, как один, как большая часть страны, были: «За Веру, Царя и Отечество!» Патриотические чувства любви переполняли всех, не стал исключением и Павел Григорьевич Понеделин.
В городах и на селе проводили земские собрания, и как отклик на Манифест, единогласно принимали решения о единстве, о единодушном желании помогать в войне с Германией. В решениях земств звучали слова о «тревоге за землю родную», о единстве в сознании и в сердце… с царём батюшкой», о «готовности положить душу свою за Царя и Родину». Руководство земств и других обществ начали собирать пожертвования для фронта, для госпиталей, для оставшихся без кормильца.
В конце августа Павел Григорьевич уехал в Тотьму, в свою школу.
Там тоже все активно включились в дела помощи фронту и людям. В школе в чин утренней молитвы, с которой начинался каждый учебный день, было введено краткое моление «о даровании победы русскому воинству на поле брани над врагами». Коллективный молитве всегда придавали большое значение. (47) Начали проводить благотворительные мероприятия: дети и взрослые вязали, шили тёплые вещи, собирали посылки с подарками, устраивали «кружечные сборы». Школа имела сильные позиции и влияние в деревне. (48) Так продолжался весь сентябрь, а в октябре 1914года Павла Григорьевича мобилизовали.
Сухой закон
Война многое сразу и почти навсегда изменила в жизни людей, особенно на селе. Наглядно это проявилось в «отрезвлении людей». До начала войны пьянство и алкоголизм в России достигли катастрофических масштабов. В народе говорили об этом с горькой усмешкой: «Пьют, пьют и пьют. Но отвечают по-разному: одни - только карманом, другие - здоровьем, третьи - жизнью». (49) М.М. Пришвин по этому поводу в своём дневнике записал: «Пьют много, пьют, быть может, так, как никогда…» А жёны пьяниц «вереницей тянутся к святым местам просить у Господа Бога защиты от пьяных мужей…», «…текут к ручьям, колодцам и чудотворным иконам.» (50)
Государство принимало необходимые меры, но, спасая какое- то количество людей, не могло переломить ситуацию. С началом войны были приняты решительные меры: «17 июля 1914 с началом мобилизации, повсеместно прекратилась торговля крепкими напитками, за исключением трактирных заведений первого разряда и буфетов при клубах и собраниях.» (51) Это решение властей было объявлено людям вместе с
Манифестом Императора; 22 августа 1914 высочайшим повелением государя был принят «сухой закон»: «…по высочайшему повелению… продажу для питьевого потребления спирта, хлебного вина и водочных изделий запретили до окончания военного времени. Позднее были приняты некоторые ограничительные меры и в отношении винопольного вина и пива. (52) Спирт получить можно было только в аптеках по рецепту.
В городах, даже провинциальных, в первое время мало что изменилось в жизни людей. О войне даже почти ничего не говорили. Светские сплетни, разговоры о смерти Л. Толстого (07.11.1914) занимали умы обывателей больше, чем события на фронте. Вот что пишет о начальном этапе военного времени столичный житель высшего света: «На общем ходе жизни «тыла» война отражалась сравнительно мало- много меньше, чем во Франции или в Германии». Наблюдались даже положительные тенденции: «…запрещение продажи спиртных напитков и широкое оказание помощи семьям запасных, призванных на войну, …огромный приток вкладов в сберегательные кассы: в массах наблюдался несомненный рост благосостояния». Отрезвление было недолгим. Неудачи и поражения на фронте вернули пьянство. Появился «чёрный рынок» по продаже спиртного
Вести с фронта. 1914 год
В тылу, особенно в провинции, люди жили ожиданием вестей с фронта. Больше всех тревожились те, кто проводил на войну близких людей: сыновей, мужей, братьев. Новости приходили с опозданием. Главное узнавали из газет. Это были сводки боевых действий, сообщения о деятельности высших властей, о героизме наших воинов. Каждый вечер к священникам и учителям люди приходили слушать чтение «Русского слова», «Утро России» о войне. В них печатали речи депутатов Государственной Думы, но людей всё же интересовало то, что происходило на фронте. Павел Григорьевич прочитывал, по привычке, газеты быстро, выбирая главное, чтобы вечером сообщить (прочитать вслух) крестьянам.
Люди уже знали о поражении 20 августа немецкой 8-й армии, которое нанесла русская 1-я армия П.К. Ранненкампфа, что немецкие войска начали отступать. Но к 30 августа в новом сражении у Мазурских болот русская 2-я армия была разбита, а её остатки окружены в лесу. Командующий генерал А.В. Самсонов застрелился, чтобы не попасть в плен. Это поражение остро ударило по патриотическому настроению в России. Успокаивали себя тем, что это временно, что немцев тоже скоро разгромят как австрийцев. (53)
Из газет впервые узнали о новой тактике артиллерийской войны, когда враг обрушивал на русские позиции «ураганный огонь» и бил по ним долго. Узнали, что поражение русских в Пруссии произошло потому, что надо было спасать союзников во Франции. Но это плохо утешало. Уже в начале октября 1914 всё чаще говорили о мире, о приближённом к царю Григории Распутине, который тоже был сторонником заключения мира. Мысли о мире многих раздражали, почти все были настроены на войну до победного конца, как говорил своём Манифесте Царь.
Осенью 1914 года в школе появилась «Карта Будущей Европы», выпущенная в Москве для «оживления патриотического духа жителей Российской империи». Особенно в ней нравились западные и южные границы Российской империи, пролегавшие по р. Одер и по р. Дунай. Сердце грели слова: «Россия – великая, самодержавная, воюет за восстановление права, справедливости, мира и законности на земле – ей не нужно чужое добро, ей не нужны чужие земли; она возьмет себе только то, что ей искони принадлежало – Червоную Русь с Львовом и Перемышлем и часть Буковины с Черновицами. Восточная Пруссия с Кенигсбергом по Висле, обагрённая не раз русской кровью, должна быть вновь Русской землёй. Данциг и Торн должны быть сделаны русскими крепостями. В пределах России, под её могучим скипетром, свободная в самоуправлении своём Польша, воссоединив свои провинции, доселе происками Германии и Австрии расторгнутые». (54)
В школе Павел Григорьевич много рассказывал детям о подвиге русских солдат Великой Отечественной войны, про которых газеты писали в разделах «Наши герои». Ему нравилось смотреть, как смеются дети, слушая о том, как казак Козьма Крючков со своими товарищами вступил в неравный бой с 11-ю немецкими кавалеристами и, несмотря на полученные раны, обратил их в бегство. К.Крючков в этой войне первый получил Георгиевский Крест. Ему нравилось слышать одобрительные возгласы стариков, внимательно слушающих, что он читал о подвигах воинов в газетах, когда и дети, и старики с интересом рассматривали цветные хромолитографии, напечатанные в журналах или на плакатах. Особенно всех поразил подвиг лётчика, штабс-капитана П.Н.Нестерова. Герой погиб во время воздушного боя в небе, тараном уничтожив австрийский самолёт «Альбатрос».
Позже рисунки героев будут изображать везде: на открытках, коробках конфет. С началом войны спрос на печатные материалы вырос. С базара везли газеты, картины про войну. Из газет узнавали новости о других странах, например, о том, что во Франции «были развернуты трудовые
армии – рабочие приравнивались к солдатам и подчинялись военному уставу. Возмущались поведением рабочих военных заводов в России, которые были освобождены от призыва в окопы и бесконечно бастовали во время войны, требуя себе повышения зарплаты. (55) Люди видели и понимали, что война показала и другую правду – кроме патриотов, стремящихся оказаться на передовой, были и шкурники, державшиеся от нее подальше…» (56)
Шли дни…Кроме газет, ждали писем с фронта. Эти письма в деревне считали «общественным достоянием», их содержание знала вся деревня, переписывали, иметь их копии мог любой родственник. Их также читали вслух для всех.
В начале осени из госпиталей начали появляться первые искалеченные фронтовики. Их рассказы тоже слушали очень внимательно, обдумывали, рассуждали. Понимали, что враг умён и силён, технически подготовлен и оснащён. Но верили в победу: «…при помощи Бога наши дорогие мученики, серые солдатики… разобьют всех врагов в пух и прах и защитят свою Родину грудью.» (57)
Мобилизация
1932г. – «Призван рядовым…»
1937г. – «…призван на действительную военную службу в 1914 году.»
1938г. – «В 1914 году призван в старую армию, где был рядовым…»
«В 1914 году по набору был призван в старую армию, где служил рядовым…»
(Из Автобиографий разных лет)
«Вы не войте, девки, бабы!
Ныне не почто тужить.
На войну идем охотой
Царю батюшке служить…»
(Частушки. 1914 г.)
Формирование новых частей Русской Императорской Армии проводилось на основе мобилизационной системы. Защита Родины всегда воспринималась на Руси как дело всех сословий, независимо от рода занятий, поэтому в России была всеобщая воинская повинность. Ещё до войны, в 1910 году под руководством генерала Сухомлинова была проведена армейская реформа, которая упразднила крепостные и резервные войска, заменив их при мобилизации пехотными дивизиями второй очереди. Помимо мобилизованных в состав войсковых соединений, входили так называемые пешие дружины или ополчение, состоявшее из добровольцев. Как правило, .
они формировались из жителей провинции. У них были свои номера и свои знамёна, как у регулярных частей.
После того как Австро- Венгрия начала свою тайную мобилизацию, царь Николай II начал подготовку к мобилизации в Русской Армии, чтобы, демонстрируя готовность помочь Сербии, сдержать рвение австрийцев. Это подготовка была секретной и началась за пять дней до объявления всеобщей 12 июля (25 июля) 1914 года. В этом не было ничего удивительного и опасного, так как в июле ежегодно организовывали летний военные лагеря для обучения тех, кто находился в запасе. И в 1914 году была подготовка к мобилизации, а не подготовка к войне. (58) К началу войны у России ещё даже не было плана для проведения настоящей полноценной мобилизации на случай войны. «В июле 1914 впервые в русской истории проводился действительно всеобщий призыв на военную службу…» (59)
Прощание перед мобилизацией. 1914
Уже в первые дни войны жителям Российской империи в храмах на паперти был зачитан царский указ от 16 (29) июля 1914 года о всеобщей мобилизации мужчин призывного возраста так называемого I разряда. Все призывники этого разряда получали «Красный билет» - листок, где написано: «Явиться в первый день войны». Святейший Синод призвал всех православных идти на ратное поле. Во время первой волны мобилизации Павел Понеделин был ещё в Юрьевце, в Парниково. Видел, как всё вдруг изменилось в жизни односельчан. Сразу же подняла суета, беготня, громкие разговоры. Люди выглядели по- разному: кто-то тревожно и грустно, кто-то напряжённо. Повсюду слышались разговоры: «Надо воевать!» «За кого? За Царя!» По воспоминаниям современников Павла Григорьевича: «В деревнях бабы голосили по призванным на войну мужьям и сыновьям.» (60) Несколько дней над сёлами раздавались неутешный плач и надрывные рыдания женщин, провожавших своих кормильцев… на призывные пункты». (61) «Старушки призываемым совали последние гроши, крестили, а призываемый всех целовал и просил не покидать его семью». (62) Матери благословляли уходящих на защиту Отечества маленькими иконками, в том числе святителя Николая. (63)
Очевидец о мобилизации в Костромских сёлах говорил так: «Был жаркий летний день, все были в поле, а в деревне никого почти не было кроме ребят, когда на пыльной деревенской улице появился рассыльный из волостного правления и, стуча палкой под окнами, начал созывать сход… Через несколько часов после появления рассыльного, на полях не осталось уже никого – начались сборы запасных, приготовление лошадей на сборные пункты. А через три дня мобилизованных уже сажали в вагоны.» То же самое происходило по всей России. (64) Р.А. Штильмарк о новобранцах писал: «ладные, рослые, нетронутые никакой хворью…», «провожал их многоголосый стон…» (65)
Войну Россия Германия объявила 19 июля, в день памяти прп. Серафима Саровского. Это была суббота. А в воскресенье- Ильин день. Все храмы были переполнены мобилизованными и провожающими. Повсюду служили молебны, звучал колокольный звон. (66) Всего в первые дни войны из деревни было мобилизовано около 2,5 миллионов человек. Пьяных почти не было, потому что продажа спиртного при объявлении мобилизации была запрещена. Однако «пьяные бунты» в некоторых местах все же были. Где-то нападали на винокуренные лавки, где-то расхищали вино. В погромах участвовали в основном подростки от 12 до 16 лет. Связано это было с нарушением давней традиции «проводов» на службу. Старшее же поколение, интеллигенция, такие люди, как Павел Григорьевич, наоборот, поддержали «трезвенное движение», которое с началом войны усилилось. Сельские общества почти во всех уездах Российской империи выносили приговоры (решения) о полном запрете торговли спиртным и о закрытии винных лавок.
Были и те, кто на фронт не пошел, такие спасались от призыва в армию на заводах. (67) Но было много и добровольцев, были массовый героизм, мужество и твёрдая вера в победу. Те, кто к началу войны уже были в казармах, вспоминают об этом, так: «Война началась с того, что ротный командир прочитал перед строем царский Манифест… Война была нами принята как тяжелый удар.» (68)
Завершить мобилизацию в полной мере Россия не успела. В ответ на панические просьбы союзников две русские армии начали наступление в Восточной Пруссии, спасая их от разгрома. Шли тяжёлые кровопролитные бои. С фронта хлынул поток раненых
Запасные отправляются на войну.
Источник: m-nsk.ru
и искалеченных солдат. На Руси говорят: «От судьбы не уйдешь.» Так и война – «как только потребуется, сама выбросит человека на свою сцену и заставит играть нужную ей роль». (69)
Именно так произошло и с П.Г. Понеделиным. В октябре 1914года его мобилизовали. Это был очередной призыв в Русскую Армию. Даже не спрашивая, война повернула жизнь простого сельского учителя на другой путь. Такой он был не один. И всё было как в августе: сборы, молебны, проводы, плач. Не было только рядом близких. Зато были ученики, сельчане. Кто-то подал иконку, утирая слёзы и крестя во след русским троеперстным знамением. В памяти навсегда остались удалявшееся за лесок село, плачущие бабы и скорбные старики. А домой, в Парниково, понеслась нерадостная весть.